slogan

Вход на сайт

Зарегистрироваться

Забыли пароль?


Опрос "СКЕПТИКА"

Выберите личность, которая станет героем нашего повествования

Киров

Куйбышев

Тер-Петросян (Камо)

Фрунзе

Троцкий

Главная

hornaw

Страницы истории

hornaw

Оболганный герой двенадцатого года (часть2)


Оболганный герой двенадцатого года (часть2)



turchaninov.gif

Итак, ситуация не могла не взорваться бунтом. И она взорвалась!

Согласно Мордовцеву, поводом для бунта послужили домогательства штаб-лекаря Верболозова к унтер-офицерской жене Кириловой. Кирилова, как порядочная женщина отвергла ухажера и тот, чтобы добиться своего, воспользовался смертью 80-тилетнего отца Кириловой, объявив его умершим от чумы. Все домочадцы подлежали помещению в чумной карантин но и это не сломило женщины. Тогда «ухажер» вроде бы предпринял попытку примирения. Он передал ей коробку конфет, от которых у Кириловой и ее малолетних детей начался кровавый понос, причем дети умерли! Помимо этого вскрылись случаи принудительной «эвтаназии», которую якобы проводили мортусы, в частности некий Тыщенко. Но взрыв произошел 31 мая (по старому стилю) после смерти вдовы Щегловой, которую другой штаб-лекарь Шрамков также объявил умершей от чумы. Случай был весьма сомнительным, поскольку покойной было больше 60 лет. В последствии все женщины (900 человек!), которых освидетельствовал Шрамков, на следствии по делу о бунте говорили об «истязаниях» Шрамкова.

Смерть Щегловой дала медицинскому начальству повод продлить чумной карантин. Этого народ уже не выдержал. Я не буду пересказывать все перипетии Чумного бунта. Остановлюсь на главных его моментах. Женщины Корабельной слободки отказываются выдавать тело умершей мортусам и избивают их. Затем избивают врача Шрамкова и, обнаружив в его карманах стекла от разбитых очков, кричат, что это стекло от пузырька с ядом, которым он травил народ. В довершение всего принудительно купают Шрамкова в бухте и отпускают его после «карантина» в доме покойной. Выдают и тело Щегловой. Но толпа не расходится. Оцепление не снято.

1 июня (по ст. стилю) происходит конфликт военного губернатора Столыпина и его гражданского коллеги из-за метода подавления недовольства. Гражданский губернатор Таврии требует подавить мятеж силой, а Столыпин отказывается, зная ненадежность своих солдат. Он все еще надеется, «мол, само рассосется». Рассерженный гражданский губернатор со своей стороны не предпринимает никаких мер и уезжает в Симферополь. Служащие из ближайшего окружения Столыпина Скваловский и Семенов пытаются угрожать толпе строгими карами. Это еще сильнее электризует обстановку. Столыпин пытается воздействовать на народ с помощью священников. Тщетно. Столыпин доносит генерал-губернатору Воронцову (кстати, тоже герою 1812 года, тому самому, которому Пушкин посвятил эпиграмму «Полумилорд - полукупец»):

«Я не должен скрывать от вашего сиятельства, что расположение умов частей морских экипажей, в Севастополе находящихся весьма неблагонадежно, так что они, почти не скрываясь, говорят, в случае если бы начальство вознамерилось воздействовать на мятежников силой оружия, то они выжидают только первого выстрела, чтобы идти им на помощь».

Но толпа пока ведет себя мирно. Люди ждут окончания карантина. Ведь он должен окончиться уже 3 июня. Единственное, о чем они просят, - дайте хлеба. Столыпин созывает военный совет. На военном совете принято решение содержать слободку в усиленном оцеплении до приведения народа к покорности. Об этом объявляют народу. Плач детей и женщин.

Ночь на 3 июня становится роковой. Доведенные до отчаянья люди организуются для отпора произволу. У них появляются вожаки из числа солдат и матросов. Разработан план восстания. Составляется список лиц виновных в народных бедствиях. Первый в списке военный губернатор Столыпин. За ним члены продовольственной комиссии, члены медицинского совета, флотское начальство, в том числе контр-адмирал Сальти, начальство карантинной линии во главе с князем Херхуладзевым и карантинные чиновники. Начальника Севастопольского гарнизона генерал-лейтенанта Турчинова в этом списке нет.

Но народ еще надеется на мирное разрешение конфликта. Весь следующий день люди ждут снятия оцепления. Вместо этого Салтыков дает приказ на применение оружия. На восставших направляют пушки. Матери хватают детей и выносят их вперед. Следует выстрел в воздух. А затем солдаты отказываются стрелять в детей. Солдаты переходят на сторону восставших. Офицеры взяты в плен. Командир отряда Воробьев, отдавший приказ стрелять, растерзан толпой.

Далее следует бунт бессмысленный и беспощадный. Бунт развивается по стандартному сценарию: некоторые из восставших идут не на поиски виновников своих бед, а на штурм кабаков. Правда полиции кое-где удается опередить бунтарей и частично разбить винные бочки. Умиляет замечание Мордовцева: «Притом водка не вся была уничтожена, и бунтовщики, бросившись в оставшиеся целыми питейные заведения, успели выпить дарового вина на 3712 руб. 40 коп.». Надо же целовальники еще и точный до копеечки счет за убытки предъявили. Интересно, небось, три четверти кабаков принадлежало карантинным чиновникам, а оставшаяся часть медикам да иному начальству.

Но все, же народ еще не утратил свою голову. От начальства требуют одного, записок о том, что чумы в городе нет. Одним из первых в руки толпы попадает генерал-лейтенант Турчанинов (кстати у Мордовцева генерал-адъютант, не знаю это одно и тоже звание или просто опечатка), которого крепко избили. Под угрозой смерти Андрей Петрович пишет записку об отсутствии чумы в городе. Такие же записки пишут городской голова Носов, протоиерей Гаврилов и другие влиятельные люди города. Губернатора Салтыкова толпа растерзала. Почти все начальство в панике сбежало из города. Медики, карантинные чиновники и флотские офицеры. Почти никто из лиц вызвавших народный гнев не пострадал. Пострадали в основном невинные люди.

Генерал-лейтенант Андрей Петрович Турчанинов не стал убегать. Он принял командование не подчиняющемся ему гарнизоном и городом. Для успокоения народа он 4 июня издал приказ:

«Объявляю всем жителям города Севастополя, что внутренняя карантинная линия в городе снята, жители имеют беспрепятственное сообщение между собой, в церквах богослужение дозволяется производить, и цепь вокруг города от нынешнего учреждения перенесена далее на две версты».

Дальше бунт фактически угас. 6 июня к Севастополю стали стягиваться войска. А затем последовала расправа. Зачинщиками были признаны 980 человек. Из военных к смертной казни были приговорены: 29 флотский экипаж – весь, из 17 и 18 флотского каждый десятый (децимация), из простого народа 75 человек. «Милостивый» граф Воронцов, понимая, что суд перегнул палку, утвердил смертные приговоры семерым, остальным заменив смертную казнь шпицрутенами. Не тронул, правда, канонира Еловенко отказавшегося стрелять в детей, ранее приговоренного к смерти, заменив виселицу ему, ссылкой без наказания. 375 женщин-участниц бунта были приговорены к гражданской казни. Почти всех жителей мятежной слободки выслали в Архангельск.

Добрались и до генерала Турчанинова. Он идеально походил на роль козла отпущения. Решением самого Николая 1 по сентенции суда за малодушие и за совершенное нарушение всех обязанностей по службе лишен чинов, орденов и разжалован в рядовые до выслуги. Примерить солдатскую шинель Андрей Петрович не успел. Он умер вскоре после суда, не перенеся позора.


Андрей Петрович Турчанинов

1779-1830

Из дворян Могилёвской губернии. Отец – генерал-поручик, статс-секретарь по военным вопросам Императрицы Екатерины II. В службу вступил подпрапорщиком 27 мая 1795 в л.-гв. Преображенский полк, 6 июня 1799 получил чин прапорщика, уже находясь в рядах л.-гв. Егерского батальона. В 1805 г. участвовал в Аустерлицкой битве и был ранен пулей в правую ногу. В 1807 г. сражался с французами в Пруссии при Гутштадте, Гейльсберге, Фридланде. В 1808-1809 гг. воевал со шведами в Финляндии и 26 апреля 1808 года награждён орденом Св.Георгия 4-го кл.

Из наградного листа:

«…в воздаяние отличного мужества и храбрости, оказанных в сражении 6 апреля против шведских войск при с.Олькиоки, где послан будучи в подкрепление авангарда генерал-лейтенанта Тучкова с особенною неустрашимостью и искусством вел свой отряд против неприятеля, который с великим уроном был сбит и преследовал 15 верст до сел. Сикаюки, занятого потом нашими войсками.»

8 марта 1810 назначен командиром 3-го егерского полка. В 1812 г. полк в составе 3-й бригады 6-й пехотной дивизии входил в Финляндский корпус Ф.Ф.Штейнгеля. В сентябре вместе с полком прибыл к Риге и участвовал в боях при Диленкирхене, Экау, на р.Ауя, под Полоцком, Чашниками (контужен картечью в грудь), Смолянами. В 1813 г. находился при осаде Данцига и за отличие в боевых действиях 15 сентября был пожалован в генерал-майоры.

После войны состоял при начальнике 23-й пехотной дивизии. 8 марта 1816 назначен командиром 3-й бригады 23-й пехотной дивизии, затем командовал 2-й бригадой 20-й пехотной дивизии. 6 декабря 1826 назначен начальником 22-й пехотной дивизии. 6 декабря 1828 получил чин генерал-лейтенанта. Комендантом Севастополя назначен 3 сентября 1829. В 1830 году после чумного бунта в Севастополе по Высочайшему повелению Турчанинов за «бездействие» был отдан под суд.

P.S. Защита Николаем 1 ворья в ущерб простым людям и боевым генералам дорого обошлась и России, и самому Николаю. Причина поражения России в Крымской войне 1853-1855 гг. почти полностью лежит на совести воров-интендантов. Кстати «отрыватель» Трои Генрих Шлиман свой капитал урвал на поставках в русскую армию в ту же Крымскую войну. А о военных севастопольских врачах очень метко отозвался великий хирург Пирогов: «Нет в мире больших сволочей, чем генералы из врачей!»


Автор: Виктор Колосов 07-09-2015 22:16:31