slogan

Вход на сайт

Зарегистрироваться

Забыли пароль?


Опрос "СКЕПТИКА"

Интересуетесь ли вы историей?

Конечно, интересуюсь

Довольно редко

Мне это не интересно

Главная

hornaw

Страницы истории

hornaw

Малоизвестные факты обороны Севастополя 1854-1855 гг. (часть 4)


Малоизвестные факты обороны Севастополя 1854-1855 гг. (часть 4)


Участники информационной атаки – вольные и невольные…


перейти к части 1



pavlovskaya_batareya.jpg

Эту часть необходимо начать с искренней благодарности капитану 1 ранга Михаилу Васильевичу Макарееву и капитану 2 ранга Борису Витальевичу Никольскому – авторам научно-исторического исследования «Ильинский Дмитрий Васильевич, капитан 1 ранга, офицер корниловской школы», опубликованного в Севастополе в 2008 году к 225-й годовщине основания Севастополя. Именно из этого интересного исследования и взята большая часть фактического материала об Ильинском и обстоятельствах взрыва Павловского форта. Моя задача заключалась лишь в том, чтобы на основании вышеизложенных фактов наглядно показать, как уже в те далёкие годы активно, искусно, аккуратно (и ведь не подкопаешься!) и мощно велась информационная война с Россией и с Русским миром вообще; как для этой войны использовались втёмную многие известные тогда персоны. Это надо понимать.

А теперь перейдём к участникам – этим самым известным персонам. Как и с чего вообще началась эта история? Не откажу себе в удовольствии процитировать Макареева и Никольского.

«…Кстати, проблема со взрывом Павловского форта вообще ни с какой стороны не должна была стать проблемой. Очень редко возникали вопросы по срокам взрыва Александровской батареи, взорванной также значительно позже прочих. Ну, взорван был форт несколько позже остальных «по организационным причинам» - и всё тут. Но не тут-то было. В те давние суровые времена, слава богу, не было правозащитников (не считая Герцена с Огаревым), не было комитетов солдатских матерей.

Но были во все времена любящие жены и безутешные вдовы, желающие во что бы то ни стало знать о судьбе своих погибших мужей. Так вот, оказалось, что среди раненых в лазарете Павловского форта находился после высокой ампутации двух ног командир Черниговского полка полковник Нейдгард, раненый при последнем штурме, т.е. 27 августа, и успевший послать весточку жене, с указанием своего местопребывания. Вот тут-то всё и закрутилось. Куда подевался полковник? И после одной ампутации редко кто выживал. У полковника были ампутированы обе ноги. Были свидетели его тяжелейшего ранения, но потенциальный свидетель его неминуемой кончины – денщик – убыл с последней весточкой умирающего на Северную сторону, сопровождая кибитку с походным имуществом полкового командира.

В списках погибших во время последнего штурма полковник числился по установленной форме. Если бы не последнее письмо полковника, и если бы о погибшем кстати и некстати не напоминал всем его сослуживец по дивизии, полковник князь Урусов, то и проблемы, похоже, не было бы. Но, если Урусов обязан был правильно оценить обстановку, то объяснить безутешной вдове сложности, возникающие при поспешной эвакуации, оказалось трудно».

Затем ситуация в информационном поле развивалась согласно западным правилам информационной войны (см. предыдущие очерки), втягивая в свою воронку многих известных персонажей. Так, уже много позже, на одной из встреч севастопольских ветеранов в Петербурге, произошел конфликт между отставным капитаном 1 ранга Ильинским и генерал-адъютантом Тотлебеном. О причине конфликта, думаю можно догадаться. В результате, большинство присутствовавших там приняло сторону Тотлебена… Именно после этого конфликта Ильинский нарушил свое 20-летнее молчание и дал интервью (см. выше).

Теперь снова – цитаты:
«К сожалению, при всех своих несомненных заслугах как специалиста и военачальника, граф Тотлебен избытком порядочности не отличался – это у него, видимо, была черта, унаследованная генералом от деда, более тяготевшего к пруссакам, чем к вновь обретенной родине… Ильинский был не единственным объектом интриг Тотлебена. Так, инженер-генерал-майор Хлебников (Мельников?), фактический автор капитального двухтомного труда, посвященного инженерному обеспечению боевых действий в Севастополе, заслуживший в ходе ведения подземной войны в Севастополе уважительную кличку «обер-крот», основной руководитель и фактический исполнитель главных подземных акций, мастерство которого было признано даже бывшими врагами, подарившими ему в знак несомненных заслуг уникальную в своем роде награду, - бриллиантовый перстень со схемой подземной войны, из-за безконечных интриг своего бывшего начальника, до конца своей жизни так и не подал ему руки (см. «Русский архив» за 1907 год, 1 и 2 том, страницы соответственно 146 и 377: Записки Хлебникова).

…Ситуация усложнялась тем, что «первоисточники» информации, - князь С. Урусов, граф Л. Толстой, князь Голицын являлись на тот момент уважаемыми и авторитетнейшими в своих кругах персонами.

…Вернёмся к представителям обвинения: Урусову и Толстому. Полковник князь С. Урусов на момент оставления нашими войсками Южной стороны Севастополя уже несколько недель находился в Северном укреплении на Северной стороне, сославшись на нездоровье, хотя упрекнуть в отсутствии отваги боевого офицера, георгиевского кавалера у нас рука не поднимется. Будучи майором из гвардейских гусар, дважды добровольно исполняя опаснейшие обязанности траншей-майора в траншеях перед 4-м бастионом, по негласной установке Главнокомандующего, дважды был достоин награждения орденом Святого Георгия 4-го класса, но при князе Меншикове заслуженной награды так и не получил. В мае 1855 года С. Урусов, один из лучших шахматистов своего времени, не оставив своих гусарских привычек, вышел с предложением к французам – разыграть в шахматы спорные траншеи перед 5-м бастионом. И только вмешательство трезвомыслящего генерала Хрулёва не позволило состояться этому блестящему международному турниру… Столичный друг и собутыльник князя, - подпоручик пешей артиллерии граф Лев Толстой, по своей занимаемой на тот момент должности командира взвода батареи горной артиллерии, должен был находиться в месте дислокации своей части, на реке Бельбек. Но, как известно, в поисках острых ощущений, напитываясь информацией и эмоциями для своих очередных «Севастопольских рассказов», любознательный, отчаянный и не в меру самолюбивый подпоручик, по собственной инициативе дважды по 2 недели находился на позициях 4-го бастиона. В первом случае как волонтер, во втором случае – исполнял обязанности офицера-артиллериста на позициях, за что честь ему и хвала. В перерывах между этими «подвигами духа», подпоручик успевал выходить с ходатайствами перед Главнокомандующим «о кардинальной реформе всей полевой артиллерии армии», проявлял исключительную инициативу в попытках издания «Военного листка» для просвещения русского солдатика, предпринимал настойчивые попытки отучить солдат от привычного мата, и при всем при этом успевал крупно играть в карты, т.е. по любым меркам занимал исключительно активнейшую жизненную позицию. Только за одну долгую мартовскую ночь в офицерском блиндаже на Язоновском редуте он умудрился проиграть 3000 рублей серебром майору князю Николаю Федоровичу Звенигородскому… И только порядочность последнего и проницательность, позволившая в импульсивном, комплексующем подпоручике разглядеть будущего классика русской литературы, уберегла в очередной раз Ясную Поляну от опасности уйти «с молотка» за уплату карточного долга… Ни для кого из ближайшего окружения не было секретом, что Л. Толстой приходится внучатым племянником Главнокомандующему князю Горчакову; неизменно пользуется его протекцией, и что «немного задержавшийся в чинах» подпоручик жаждет славы и наград…

Высокопоставленный военачальник и заботливый родственник объективно оценил боевые качества подпоручика Льва Толстого и украшение полусабли последнего знаком ордена Св. Анны 4-й степени с соответствующей статуту ордена надписи «за храбрость» было даже ближайшими соратниками Толстого воспринято как аванс за грядущие ратные подвиги… Но сам потенциальный герой воспринял почетную награду как смертельное оскорбление и после выхода в отставку практически не вспоминал о ней…

И вот эти, с позволения сказать, во всех отношениях «блестящие» офицеры, титулованные дворяне, отмечавшие, начиная с 27 августа, несколько дней подряд «свой благополучный исход из кромешного ада», потерявшие от счастливого возбуждения счет дней, часов, выпитого вина и приходящих гостей – явились судьями и обвинителями нашего героя?»

А в сухом остатке: Дмитрий Васильевич Ильинский уничтожил важнейший военный объект, фактически оставленный в качестве трофея неприятелю и, кроме того, сохранил авторитет руководителей обороны от грозящих им обвинений в нерешительности и преступной нераспорядительности.

Умер Дмитрий Васильевич Ильинский в 1892 году и похоронен в пределе церкви своего имения.

Такая вот история. О других малоизвестных фактах первой обороны Севастополя – постараюсь рассказать в других очерках.


Продолжение следует…


смотрите часть 1

смотрите часть 2

смотрите часть 3


Автор: Сергей Марьенко 23-05-2017 13:23:20