slogan

Вход на сайт

Зарегистрироваться

Забыли пароль?


Опрос "СКЕПТИКА"

Какой раздел сайта Вам нравится больше всего?

Мир вокруг нас

Страницы истории

Русский мир

Будь здоров

Творческая страница

Главная

hornaw

Страницы истории

hornaw

Малоизвестные факты обороны Севастополя 1854-1855 гг. (часть 3)


Малоизвестные факты обороны Севастополя 1854-1855 гг. (часть 3)


Информационная война вокруг взрыва Павловского форта


перейти к части 1



mys_pavlovsky.jpg

Итак, почему всё-таки вокруг взрыва Павловского форта (якобы с нашими ранеными!) была развёрнута такая истерическая шумиха, кто в этом участвовал, кому и зачем этот фонтан дерьма понадобился, и как было на самом деле.

Факт интенсивного движения гребных плавсредств от Павловского мыска на Северную сторону был зафиксирован многими, причем различные источники называют 28, а некоторые и 29 августа. Суету на пристани у Павловской батареи и погрузку людей на баркасы многие также наблюдали. Очевиден и тот факт, что на этой стадии операции капитан – лейтенант Ильинский участия не принимал.

А теперь рассмотрим воспоминания других «участников» этих событий… В воспоминаниях князя С.С. Урусова читаем:
«Было уже за полдень 28 августа, когда Павловскую батарею закрыло черной тучей и с треском подняло вверх. Затем в мою палатку на Северной стороне прибыл в числе приглашённых штаб-офицер, произведший взрыв...»
(«Русская старина» 1875 год, стр.644).

Сразу заметим, что Сергей Семёнович Урусов, полковник, бывший траншей-майор 4-го бастиона, кавалер ордена Св. Георгия 4 степени, командир полка. Его информация, казалось бы, достойна рассмотрения и доверия… Итак, в палатку к Урусову мог прибыть только капитан-лейтенант Ильинский. Далее, князь Урусов однозначно дает нам понять, что по полученной им информации, форт был взорван с остававшимися там ранеными. Следуя логике событий, подобную информацию Урусов мог получить только от Ильинского, но ничего подобного Ильинский ему не говорил, да и виделись они 28-го (если вообще смертельно уставший после затопления своего брига «Эней» Ильинский разговаривал с Урусовым). Изменилось ли суждение об этом через 50 лет? В 1907 году Толстой рассказывал А.Б.Гольденвейзеру:
«Когда Малахов курган был взят, и войска спешно переправились на Северную сторону, тяжелораненых оставили на Павловском мыске, где была батарея. Это сильная батарея, с которой можно было обстреливать весь город. Когда сообразили, что нельзя её так отдавать французам, то решили её взорвать. Был я у Голицына, там еще Урусов сидел, и тут же крепко спал, добродушный, здоровый офицер Ильинский. Мне сказали, что он только что вернулся из опасного поручения – взорвать Павловский мысок. Мысок был взорван с батареей и со всеми ранеными, которых нельзя было увезти, а отдать батарею неприятелю нельзя было… Потом пытались отрицать это, но я знаю, что это было так… - или же вам верить тем патриотам, которые отрицают подрыв батареи вместе с ранеными, а признают только взрыв батареи без всяких осложняющих обстоятельств?»
(А,Б,Гольденвейзер. Вблизи Толстого, М.1922)

Авторитет Льва Толстого огромен, но ведь он не был тогда очевидцем самого события, о котором идет речь, а теперь, по прошествии полувека, обсуждает спорную и столь деликатную проблему с… музыкантом.

Теперь вернёмся на полвека назад. Тотлебен указывает дату взрыва: «28 августа… после полудня взлетели на воздух Павловская и Александровская батареи». Дата приводится из журнала военных действий, который, по сути документа, должен заполняться в день события, и её, как вполне достоверную, озвучил и «затвердил» академик Е.В. Тарле. Так вот, подрыв в это время Александровской батареи – факт неоспоримый. Но и то, что большинство свидетелей, так или иначе, указывают на то, что Павловская батарея была взорвана гораздо позже Александровской, - это тоже очевидный факт. Те, кто в той или иной степени был связан с системой ведения военной документации, прекрасно знают, что при желании начальников любой отчетный документ может неоднократно корректироваться. Дальше – больше. Взрыв Павловского форта датирован и в донесении князя М.Д. Горчакова об оставлении Севастополя («Русский инвалид», 1855 г. №204), и, как следствие, во всех французских и английских источниках.

Таким образом, утверждение Ильинского о взрыве Павловского форта 29-го входит в явное противоречие с официальными документами и историческими источниками.

Итак, вернёмся к нашему злополучному форту. Город и крепость были оставлены на «волю неприятеля» 27 августа. Противник мог выйти на Павловский мыс в любой момент. Кстати, отдельные группы мародеров уже вовсю шныряли по Севастополю – тому имеется немало свидетельств.

9 часов утра 29 августа 1855 года. Получив теперь уже официальное разрешение и содействие в операции от адмирала Панфилова, Ильинский воспользовался 20-вёсельным баркасом с пароходо-фрегата «Владимир». В сопровождении порученца адмирала мичмана Геркена он высадился на Павловском мысу. Как утверждает Ильинский, при обследовании форта было обнаружено порядка двадцати трупов и восемь раненых. Используя взятые с собой принадлежности и воспользовавшись подручными средствами, матросы под руководством Ильинского подготовили форт к взрыву. В расчетное время форт взлетел на воздух.

В это время отважные моряки уже были в безопасности на Северной стороне, а баркас с ранеными был отправлен к борту парохода «Владимир». Подробно об этом Ильинский написал в докладной записке на имя начальника штаба армии генерала Коцебу, и доложил Главнокомандующему Горчакову. На тот момент никаких вопросов к Ильинскому не было. Ни у кого не возникало ни малейшего сомнения в том, что существовала крайняя необходимость взрыва форта, как важного военного объекта, оставление которого в руках врага было воинским преступлением.

Взрывом форт был уничтожен и основная проблема решена. Однако значительно позже начали появляться вопросы, имевшие довольно коварный морально-этический подтекст. Например: подлежал ли взрыву форт, не дай бог, наполненный ранеными? Оставались ли тяжелораненые в казематах на момент взрыва батареи или все они были вывезены нашими моряками? Кто вывозил раненых, когда и в каком количестве? Сколько было раненых вечером 27, днем 28, утром 29 августа? Не отвечал ли вообще Ильинский за вывоз раненых с Южной стороны, а если не он, то кто отвечал?

Насколько я понимаю, появление этих вопросов в широком информационном поле означало начало информационной атаки на Россию и русскую армию с целью очернения и, как следствие, развенчание героизма русского солдата, матроса и офицера в этой безпримерной обороне. Не будем забывать, что великий подвиг мужества и стойкости, высочайший боевой дух русской армии на тот момент не ставился под сомнения и признавался даже нашими врагами. Вот сюда-то и решено было нанести информационный удар: вылить ушат дерьма, а там уже не важно – взорвали русские Павловский форт с ранеными или без – пусть отмываются.

Естественно, что в нужный момент подключились английские и французские СМИ того времени со всем присущим им профессионализмом и наглостью. Их информацию комментировал военный хирург, участник обороны Севастополя, профессор Х.Гюббенет:
«Для нас было совершенно неожиданным и вначале показалось даже невероятным заявление французской и английской прессы о состоянии наших раненых на Корабельной стороне. Если верить этим заявлениям, несчастные лежали без пищи и питья, ещё живые между полусгнившими; состояние их заставляло содрогнуться человека даже с самыми крепкими нервами. Такое известие было тем более неожиданным, что в русском лагере и помину не было о том, чтобы оставили каких-нибудь раненых. Но, судя по описаниям и представленным рисункам помещений, невозможно считать дело простою выдумкой и безусловно отрицать факт, быть может, самый ужасный из фактов осады.»

Каково же были мастерство и сила информационного удара, если даже заслуженный военный врач засомневался? Об остальных что и говорить: высокое начальство, особенно настолько высокое, что в случае чего можно ответить перед императором собственной карьерой, как обычно, «мало-мало наложило в штаны» и на всякий случай решило уйти из-под возможного удара по собственной драгоценной карьере. Скорее всего (теперь уж мы не узнаем, точно ли всё было сделано именно так) были заменены даты взрыва форта с 29 на 28 августа в официальных документах и даже назначен возможный «козёл отпущения» на случай чего – капитан-лейтенант Ильинский, т.е. непосредственный исполнитель. Именно на это и был расчёт западных мастеров практической психологии: теперь «пикантную» ситуацию можно было безпрепятственно прокачивать в информационном поле.

Об участниках (вольных и невольных) этого маленького эпизода информационной войны между Россией и коллективным Западом – в продолжении.


Продолжение следует…



смотрите часть 1

смотрите часть 2


Автор: Сергей Марьенко 15-05-2017 15:30:40