slogan

Вход на сайт

Зарегистрироваться

Забыли пароль?


Опрос "СКЕПТИКА"

Выберите личность, которая станет героем нашего повествования

Киров

Куйбышев

Тер-Петросян (Камо)

Фрунзе

Троцкий

Главная

hornaw

Страницы истории

hornaw

Малоизвестные факты обороны Севастополя 1854-1855 гг. (часть 3)


Малоизвестные факты обороны Севастополя 1854-1855 гг. (часть 3)


Информационная война вокруг взрыва Павловского форта


перейти к части 1



mys_pavlovsky.jpg

Итак, почему всё-таки вокруг взрыва Павловского форта (якобы с нашими ранеными!) была развёрнута такая истерическая шумиха, кто в этом участвовал, кому и зачем этот фонтан дерьма понадобился, и как было на самом деле.

Факт интенсивного движения гребных плавсредств от Павловского мыска на Северную сторону был зафиксирован многими, причем различные источники называют 28, а некоторые и 29 августа. Суету на пристани у Павловской батареи и погрузку людей на баркасы многие также наблюдали. Очевиден и тот факт, что на этой стадии операции капитан – лейтенант Ильинский участия не принимал.

А теперь рассмотрим воспоминания других «участников» этих событий… В воспоминаниях князя С.С. Урусова читаем:
«Было уже за полдень 28 августа, когда Павловскую батарею закрыло черной тучей и с треском подняло вверх. Затем в мою палатку на Северной стороне прибыл в числе приглашённых штаб-офицер, произведший взрыв...»
(«Русская старина» 1875 год, стр.644).

Сразу заметим, что Сергей Семёнович Урусов, полковник, бывший траншей-майор 4-го бастиона, кавалер ордена Св. Георгия 4 степени, командир полка. Его информация, казалось бы, достойна рассмотрения и доверия… Итак, в палатку к Урусову мог прибыть только капитан-лейтенант Ильинский. Далее, князь Урусов однозначно дает нам понять, что по полученной им информации, форт был взорван с остававшимися там ранеными. Следуя логике событий, подобную информацию Урусов мог получить только от Ильинского, но ничего подобного Ильинский ему не говорил, да и виделись они 28-го (если вообще смертельно уставший после затопления своего брига «Эней» Ильинский разговаривал с Урусовым). Изменилось ли суждение об этом через 50 лет? В 1907 году Толстой рассказывал А.Б.Гольденвейзеру:
«Когда Малахов курган был взят, и войска спешно переправились на Северную сторону, тяжелораненых оставили на Павловском мыске, где была батарея. Это сильная батарея, с которой можно было обстреливать весь город. Когда сообразили, что нельзя её так отдавать французам, то решили её взорвать. Был я у Голицына, там еще Урусов сидел, и тут же крепко спал, добродушный, здоровый офицер Ильинский. Мне сказали, что он только что вернулся из опасного поручения – взорвать Павловский мысок. Мысок был взорван с батареей и со всеми ранеными, которых нельзя было увезти, а отдать батарею неприятелю нельзя было… Потом пытались отрицать это, но я знаю, что это было так… - или же вам верить тем патриотам, которые отрицают подрыв батареи вместе с ранеными, а признают только взрыв батареи без всяких осложняющих обстоятельств?»
(А,Б,Гольденвейзер. Вблизи Толстого, М.1922)

Авторитет Льва Толстого огромен, но ведь он не был тогда очевидцем самого события, о котором идет речь, а теперь, по прошествии полувека, обсуждает спорную и столь деликатную проблему с… музыкантом.

Теперь вернёмся на полвека назад. Тотлебен указывает дату взрыва: «28 августа… после полудня взлетели на воздух Павловская и Александровская батареи». Дата приводится из журнала военных действий, который, по сути документа, должен заполняться в день события, и её, как вполне достоверную, озвучил и «затвердил» академик Е.В. Тарле. Так вот, подрыв в это время Александровской батареи – факт неоспоримый. Но и то, что большинство свидетелей, так или иначе, указывают на то, что Павловская батарея была взорвана гораздо позже Александровской, - это тоже очевидный факт. Те, кто в той или иной степени был связан с системой ведения военной документации, прекрасно знают, что при желании начальников любой отчетный документ может неоднократно корректироваться. Дальше – больше. Взрыв Павловского форта датирован и в донесении князя М.Д. Горчакова об оставлении Севастополя («Русский инвалид», 1855 г. №204), и, как следствие, во всех французских и английских источниках.

Таким образом, утверждение Ильинского о взрыве Павловского форта 29-го входит в явное противоречие с официальными документами и историческими источниками.

Итак, вернёмся к нашему злополучному форту. Город и крепость были оставлены на «волю неприятеля» 27 августа. Противник мог выйти на Павловский мыс в любой момент. Кстати, отдельные группы мародеров уже вовсю шныряли по Севастополю – тому имеется немало свидетельств.

9 часов утра 29 августа 1855 года. Получив теперь уже официальное разрешение и содействие в операции от адмирала Панфилова, Ильинский воспользовался 20-вёсельным баркасом с пароходо-фрегата «Владимир». В сопровождении порученца адмирала мичмана Геркена он высадился на Павловском мысу. Как утверждает Ильинский, при обследовании форта было обнаружено порядка двадцати трупов и восемь раненых. Используя взятые с собой принадлежности и воспользовавшись подручными средствами, матросы под руководством Ильинского подготовили форт к взрыву. В расчетное время форт взлетел на воздух.

В это время отважные моряки уже были в безопасности на Северной стороне, а баркас с ранеными был отправлен к борту парохода «Владимир». Подробно об этом Ильинский написал в докладной записке на имя начальника штаба армии генерала Коцебу, и доложил Главнокомандующему Горчакову. На тот момент никаких вопросов к Ильинскому не было. Ни у кого не возникало ни малейшего сомнения в том, что существовала крайняя необходимость взрыва форта, как важного военного объекта, оставление которого в руках врага было воинским преступлением.

Взрывом форт был уничтожен и основная проблема решена. Однако значительно позже начали появляться вопросы, имевшие довольно коварный морально-этический подтекст. Например: подлежал ли взрыву форт, не дай бог, наполненный ранеными? Оставались ли тяжелораненые в казематах на момент взрыва батареи или все они были вывезены нашими моряками? Кто вывозил раненых, когда и в каком количестве? Сколько было раненых вечером 27, днем 28, утром 29 августа? Не отвечал ли вообще Ильинский за вывоз раненых с Южной стороны, а если не он, то кто отвечал?

Насколько я понимаю, появление этих вопросов в широком информационном поле означало начало информационной атаки на Россию и русскую армию с целью очернения и, как следствие, развенчание героизма русского солдата, матроса и офицера в этой безпримерной обороне. Не будем забывать, что великий подвиг мужества и стойкости, высочайший боевой дух русской армии на тот момент не ставился под сомнения и признавался даже нашими врагами. Вот сюда-то и решено было нанести информационный удар: вылить ушат дерьма, а там уже не важно – взорвали русские Павловский форт с ранеными или без – пусть отмываются.

Естественно, что в нужный момент подключились английские и французские СМИ того времени со всем присущим им профессионализмом и наглостью. Их информацию комментировал военный хирург, участник обороны Севастополя, профессор Х.Гюббенет:
«Для нас было совершенно неожиданным и вначале показалось даже невероятным заявление французской и английской прессы о состоянии наших раненых на Корабельной стороне. Если верить этим заявлениям, несчастные лежали без пищи и питья, ещё живые между полусгнившими; состояние их заставляло содрогнуться человека даже с самыми крепкими нервами. Такое известие было тем более неожиданным, что в русском лагере и помину не было о том, чтобы оставили каких-нибудь раненых. Но, судя по описаниям и представленным рисункам помещений, невозможно считать дело простою выдумкой и безусловно отрицать факт, быть может, самый ужасный из фактов осады.»

Каково же были мастерство и сила информационного удара, если даже заслуженный военный врач засомневался? Об остальных что и говорить: высокое начальство, особенно настолько высокое, что в случае чего можно ответить перед императором собственной карьерой, как обычно, «мало-мало наложило в штаны» и на всякий случай решило уйти из-под возможного удара по собственной драгоценной карьере. Скорее всего (теперь уж мы не узнаем, точно ли всё было сделано именно так) были заменены даты взрыва форта с 29 на 28 августа в официальных документах и даже назначен возможный «козёл отпущения» на случай чего – капитан-лейтенант Ильинский, т.е. непосредственный исполнитель. Именно на это и был расчёт западных мастеров практической психологии: теперь «пикантную» ситуацию можно было безпрепятственно прокачивать в информационном поле.

Об участниках (вольных и невольных) этого маленького эпизода информационной войны между Россией и коллективным Западом – в продолжении.


Продолжение следует…



смотрите часть 1

смотрите часть 2


Автор: Сергей Марьенко 15-05-2017 15:30:40