slogan

Вход на сайт

Зарегистрироваться

Забыли пароль?


Опрос "СКЕПТИКА"

Интересуетесь ли вы историей?

Конечно, интересуюсь

Довольно редко

Мне это не интересно

Главная

hornaw

Страницы истории

hornaw

«МАЛЮТА СКУРАТОВ» ЦАРЯ ИОСИФА ГРОЗНОГО (часть 22)


«МАЛЮТА СКУРАТОВ» ЦАРЯ ИОСИФА ГРОЗНОГО (часть 22)



beria_22.jpg

СЕКРЕТНЫЕ ФИЗИКИ. Часть 1.

Без преувеличения этот подвиг Лаврентия Павловича Берии, по другому это не назовешь, можно считать самым выдающимся достижением его жизни. Достижением, которое, вне всякого сомнения, если не оправдывает, то в значительной мере искупает большую часть всех его грехов, как действительных, так и мнимых.

Создание советской атомной бомбы. Сколько легенд, мифов и откровенных сказок связанно с этим событием.

На один из первых мифов я обратил внимание еще в юности.

В начале-середине 70-х в прекрасном, не побоюсь этого эпитета, научно-популярном журнале «Химия и жизнь» была помещена большая статья, посвященная синтезу трансурановых элементов. Тогда тема трансурановых элементов была очень популярна. Чуть ли не ежегодно сообщали об открытии нового элемента периодической системы Менделеева. К примеру, в 1970 году в ряде советских журналов появилось сообщение об открытии нового элемента сергения. В пустынном районе вблизи полуострова Челекен у Каспийского моря группой ученых, под руководством В. В. Чердынцева на основании фиксирования следов ядер на образцах молибденита был сделан смелый вывод об обнаружении элемента 108 с атомной массой 267 в природе. Впоследствии научная достоверность заключения была оспорена как недостаточно доказанная.

Так вот в качестве приложения к статье было интервью с известным физиком-ядерщиком академиком АН СССР Георгием Николаевичем Флеровым.

Флеров как физик состоялся еще до войны. Так, еще в 1940-м году, в 27 лет (!), он со своим коллегой Константином Антоновичем Петржаком совершил важное научное открытие – явление самопроизвольного (спонтанного) деления ядер урана. Общеизвестно, что деление ядер урана, как правило, вызывается попаданием в них элементарных частиц, обычно нейтронов. Опыт Петржака и Флерова доказал, что ядра урана могут распадаться и без внешнего воздействия. За время существования Земли (около 5 млрд. лет) спонтанное деление испытала одна двухмиллионная часть ядер урана.

Так, вот легенда гласит, что лейтенант Флеров, сразу после битвы под Москвой зимой 1942 попал в командировку в столицу. Как истинный ученый он, после улаживания командировочных дел, направился в научную библиотеку в поисках статей по интересующей его тематике. И с разочарованием обнаружил их полное отсутствие в американских и английских журналах. Флеров сразу сделал верный вывод о том, что информация о ядерных исследованиях засекречена. Причина была очевидна: началась разработка атомного оружия. Молодой физик написал письмо самому Сталину, и программа создания советской атомной бомбы была начата.

При всей стройности этой легенды, это только вершина айсберга. На необходимость начала работ по созданию атомного оружия Берия обращал внимание вождя еще до войны, в 1939 (!) году. Но страна готовилась к большой войне, и многолетние дорогостоящие научно-технические изыскания были тогда признаны несвоевременными.

Да, письмо Флерова сыграло свою роль, но это был не единственный сигнал. Уже с сентября 1941 года в СССР начала поступать разведывательная информация о проведении в Великобритании и США секретных интенсивных научно-исследовательских работ, направленных на разработку методов использования атомной энергии для военных целей и создание атомных бомб огромной разрушительной силы. Так, советской разведкой по своим каналам был получен целый ряд важных документов, в том числе отчёт по атомной проблеме британского «Комитета MAUD». Сведения о начале работы над ядерным оружием поступили и из фашистской Германии.

В конце-концов Сталин, проанализировав всю поступившую информацию сказал: «Надо делать» и работа началась.

Вторая распространенная легенда. Принято считать отцом советской водородной бомбы Сахарова. Эта легенда гуляет у нас со времен опалы за диссидентство последнего в начале 80-х. Но, научный вес и авторитет Андрея Дмитриевича был, тогда, по крайней мере, невелик. Никакого сравнения с такими фигурами как тот же Флеров, который тоже, в общем, не был самой яркой звездой тогдашней науки. Он гораздо мельче и Зельдовича, и Харитона, и Ландау. Он, увы, не сопоставим с Е. М. Лифшицем, И. М. Халатниковым, А. Н. Тихоновым, А. А. Самарским. Читая о заслугах Сахарова в создании водородной бомбы, у меня родилось такое сравнение. Сидит группа конструкторов и изобретает, ну скажем велосипед, нет, лучше подводную лодку. Решены все технические задачи. Нерешена только одна: при движении развинчивается один из болтов. Все ведущие конструкторы ломают голову. Но их что называется «перемкнуло». Словом заработались. И вдруг, случайно оказавшегося на совете практиканта осеняет:

«А что если нарезать не обычную, а левую резьбу и винт поставить с такой же резьбой? Тогда при движении винт будет затягиваться…»

«Молодец Андрюша, - кричит генеральный конструктор, – Выписать ему премию. И справку, что податель сего – гений».

Присутствующие маститые конструкторы со смехом подписывают бумажку. Но шутливая бумага, выданная под настроением, оказывается карт-бланшем. Молодое дарование сует ее под нос при каждом удобном случае: «Я – гений! Видите, кто под этим подписался?»

Не потому ли Сахаров подался в диссиденты, что как ученый ничего кроме как «винта с левой резьбой» изобрести не смог?

Впрочем, и великие ученые были, мягко говоря, со странностями.

Вот воспоминания сотрудников работавших и студентов, учившихся у Ландау, одного из великих физиков 20-го века.

«В ЛФТИ в 1920-х - начале 1930-х гг. работала, как тогда говорили, «френкелевская троица»: Г. А. Гамов, Л. Д. Ландау и Д. Д. Иваненко. Сын Якова Ильича В. Я. Френкель рассказывал, что Яков Ильич называл их: Хамов, Хам и Хамелеон. Когда его на каком-то обязательном философском семинаре упрекнули в неправильной идеологии его «учеников», то Френкель сказал: «Можете взять себе этих учеников. Они, змееныши, и сами меня клюют».

«В 1935 г. Ландау стал преподавать курс теоретической физики в ХГУ и ХММИ. Бывшая студентка Ландау Е. А. Панина (ХММИ) сообщила историку физики проф. Ю. Н. Ранюку (Харьков), что в адрес студентов он допускал слова «идиоты», «дураки». Многие студенты в ответ на это стали называть Льва Давидовича промеж себя Левко Дурковичем».

[Джозефсон и др., 2007]

А вот и официальный документ. Из докладной записки Секретарю ЦК КП(б)У Постышеву П. П. от секретаря парткома ХГУ Кравченко, 15.01.1937г.

«…Ландау во время экзамена одной из студенток предложил сделать вывод на доске, не проверив законченного вывода, заявил: «Уходите, Вы не знаете!». Когда студентка стала настаивать на правильности ею сделанного вывода, Ландау стал смеяться, издеваться, ложился на стол животом и поднял ноги вверх и истерически смеялся. После настойчивого требования студентки указать, где именно ошибка, Ландау, проверив, вынужден был признать вывод правильным. Но не в меньшей мере издевательство было над студентами и во время приема дипломных работ, поэтому некоторые студенты совершенно отказались защищать дипломные проекты».

Общеизвестно, что корифеи советской науки 1930-х годов, такие как: Абрам Иоффе, Петр Капица и Сергей Вавилов «не то, чтобы напрямую отказывались, но не горели желанием участвовать в работе, к которой относились скептически», - отмечает историк Ирина Быстрова.

И это несмотря на то, что еще в 1940 Владимир Вернадский от имени указанных ученых выступил с инициативой создания Комиссии по проблеме урана при Академии наук СССР. Сам Вернадский, в виду достаточно преклонного возраста (77 лет) от должности председателя отказался, согласившись на должность заместителя. Ее председателем стал Хлопин. Иоффе был назначен еще одним его заместителями. Кроме Хлопина членами Комиссии стали три бывших ученика Вернадского: Александр Ферсман, А. П. Виноградов, геохимик, заместитель Вернадского в биогеохимической лаборатории, и Д. И. Щербаков, геолог академического Института геологии. Из физиков, помимо Иоффе, в Комиссию вошли Курчатов, Харитон, Вавилов, Капица, Мандельштам и П. П. Лазарев. В Комиссию вошли так же директор Института физической химии Академии наук А. Н. Фрумкин, и директор Энергетического института Академии наук Г. М. Кржижановский.

Большинство маститых ученых, будучи не против до войны порассуждать о возможностях применения атомной энергии, как в мирных, так и военных целях во время войны брать на себя ответственность за создание атомного оружия не стремились.

Вот фрагмент выступления Абрама Федоровича Иоффе в 1942 году в кабинете Сталина на самом первом заседании научной группы, по вопросу создания атомной бомбы в СССР:
«Если мы рассмотрим эту сложную научную задачу, то увидим, что у нас есть лишь один плюс: мы знаем, что проблема атомной бомбы решаема. А вот минусов намного больше. Первый из них заключается в том, что англичане привлекли к этой работе самых крупных ученых со всего мира. У нас таких специалистов меньше, при этом все отягощены работой на оборону. Англичане создали сильные научные базы в Оксфорде, Бирмингеме, Кембридже и Ливерпуле. У нас их мало, и сегодня все они истощены войной, находятся в плохом состоянии. Когда английские ученые начинали свои исследования, они опирались на хорошую промышленную основу. Наша промышленность намного слабее, кроме того, она страдает от войны, а где-то просто уничтожена. Научные инструменты рассеяны между разными комиссариатами, и их практически невозможно использовать».

Были примеры и откровенного саботажа. Например, когда Петру Леонидовичу Капице, Берия предложил проверить в своем институте расчеты процессов деления ядер урана, полученные советской разведкой, достоверность которых с высокой вероятностью уже была доказана американцами в ходе реализации Манхетенского проекта, корифей советской науки заявил, что ему, ученику самого Резерфорда, не пристало пользоваться чужими работами. На вопрос, а сколько времени потребуется для разработки собственной теории Капица ответил: «Может десять лет, а может и все двадцать».

И что, Капицу посадили? Лишили правительственных наград, звания академика? Нет, у него просто забрали на время часть сотрудников и засадили их на несколько месяцев за математические расчеты, ведь компьютеров тогда не было. И ждать 20 лет страна не могла. Ведь уже через год была сброшена бомба на Хиросиму. И вот за это милейший Петр Леонидович всю оставшуюся жизнь испытывал глубокую неприязнь к кровавому палачу Берии. Не за сброшенную американцами бомбу, понятно, а за то, что Лаврентий Павлович плюнул в нежную душу будущего Нобелевского лауреата.

Впрочем, о Капице очень точно сказал один из его оппонентов профессор Гальперин: «Он хороший ученый и плохой инженер.»

Сказано это было по следующему поводу. В 1946 году Капица попытался внедрить в промышленность принципиально новый метод получения кислорода. Этот метод на 20 лет опередил свое время. К сожалению, великий ученый Капица проигнорировал известный каждому инженеру так называемый «масштабный фактор». Лабораторная установка прекрасно работала, а вот промышленную установку разносило в дребезги – подшипники не выдерживали высоких скоростей.

А вот сам Капица, вместо того, чтобы попытаться решить инженерную задачу, писал кляузы Сталину на своих оппонентов: «…им надо морду бить» (подлинные слова из письма Петра Леонидовича).

Вот такие научные страсти. Берии, вынужденному работать с такими непростыми людьми не позавидуешь.



Продолжение следует…



смотрите часть 1

смотрите часть 2

смотрите часть 3

смотрите часть 4

смотрите часть 5

смотрите часть 6

смотрите часть 7

смотрите часть 8

смотрите часть 9

смотрите часть 10

смотрите часть 11

смотрите часть 12

смотрите часть 13

смотрите часть 14

смотрите часть 15

смотрите часть 16

смотрите часть 17

смотрите часть 18

смотрите часть 19

смотрите часть 20

смотрите часть 21



Автор: NikSpika 14-04-2017 08:00:04