slogan

Вход на сайт

Зарегистрироваться

Забыли пароль?


Опрос "СКЕПТИКА"

Интересуетесь ли вы историей?

Конечно, интересуюсь

Довольно редко

Мне это не интересно

Главная

hornaw

Русский мир

hornaw

«Шереметьево-три»


«Шереметьево-три»



sheremetyevo.jpg

Возможно меня сочтут слишком старомодным, но я до сих пор считаю, что настоящий мужчина рождается в экстремальных условиях, обычно в армии. Я, лично, стал совсем другим человеком, отслужив положенные два года в Советской Армии. И мне сейчас хотелось бы поделиться своими мыслями по поводу того, что такое настоящая армия и о ее значении в жизни страны.

Срочную я служил в 75-77 годах в 20 км от Москвы. В Московском округе ПВО на локационном комплексе. Станции хоть и считались морально устаревшими, но работали лучше хваленных швейцарских часов. Спрос с солдат был строгим, но справедливым. Дуракам у нас делать было нечего. 90 % личного состава – славяне. Образовательный и интеллектуальный уровень – высокий. Дурью, вроде дедовщины, мы не страдали. Конечно деление по призывам существовало, но никто и никогда на моей памяти не заставлял салагу-«шнурка» пришивать себе подворотничек или чистить сапоги. Гоняли только по делу и наказывали тоже только за дело.

Удивительно, и совсем не похоже на правду. Не так ли? А как же нравы, описанные, к примеру, в известных «Ста днях до приказа»? Было такое, наверное, и в нашем округе, но не в нашей части. Почему? Секрет прост. Некогда дуреть было. Наша часть состояла из двух рот. Причем одна, чуть побольше - около 100 человек, занималась только охранной объекта, их не привлекали даже в наряды на кухню. Наша же рота состояла примерно из 70 солдат, из них 15 или 20 были энергетики и дизелисты, обеспечивавшие автономность электропитания РЛС. Остальные за вычетом подручных старшины роты, составляли 3 отделения операторов и 1 отделение технических постов. Кроме того, помимо сержантов отделениями командовали и офицеры, это кроме ротного и зампотеха части, который, хоть и занимал штабную должность, но отвечал в основном за нашу роту. Мое отделение – отделение техпостов было вообще уникальным. Разглашаю военную тайну. Личный состав отделения: 1 сержант, 4 рядовых (1 только числился, поскольку его отправляли поваром в солдатскую столовую) и … 3(три!) офицера - два капитана и лейтенант. Дело в том, что в условиях военного времени наша рота должна была разворачиваться в радиотехнический полк, а в мирное - приравнивалась к радиотехническому батальону.

Отношения в части были дружеские, но службу спрашивали, как положено. После двух недель курса молодого бойца (уставы, шагистика, военно-спортивный комплекс и т.д.) проходила первичная селекция, во время которой решалось, куда попадет молодой солдат, к нам или в роту охраны. Молодых фактически ставили перед выбором, что лучше «через день на ремень» или боевое дежурство у большого, круглого, закрытого оранжевым отражателем монитора. От солдата требовались: хорошее зрение; быстрая реакция; быстрая, внятная и разборчивая речь, и очень хорошая память.

Через месяц офицер, сержант или любой старослужащий спрашивал координаты любого гражданского или военного аэродрома в радиусе 500 км от Москвы и требовал самостоятельно провести с полдюжины самолетов. «Провести» - означало два-три раза в течении минуты выдавать данные о координатах, высоте и принадлежности каждой цели, не разу при этом не сбившись. Продолжалось подобное испытание не менее получаса или до тех пор, пока это не надоедало проверяющему.

Звучало это примерно так:
«Ноль ноль первый - двести десять, сто семьдесят три; семьсот десять ноль ноль первый – триста пятьдесят; восемьсот двенадцать – один двадцать четыре».

Означала эта абракадабра следующее:
«Цель № 1 следует курсом 210 на расстоянии 173 километра. Высота цели 3500 метров. Принадлежность цели – гражданский рейсовый самолет.»

Дрессировали, другого слова не подберешь, постоянно. Не меньше трех часов в смену. Фактически из 12 часов смены оператор, как правило, проводил у монитора, пожалуй, больше половины. От тренировок освобождал только наряд по кухне или по роте. Днем, если ты не отдыхал после ночного дежурства, ты все равно был обязан тренироваться. Во время учений было и того хлеще. Операторов меняли каждые два часа при круглосуточной работе. Больше просто никто не выдерживал.

Не справившемуся был гарантирован наряд. При повторных и частых ошибках солдата просто переводили в роту охраны.

Мне нравилась моя служба. Она была не скучной. После месяца подобных тренировок меня, заметив мою склонность к электронике, перевели в отделение техпостов. От отделения требовалось умение обеспечить комфортную работу операторов постов наблюдения. Вовремя включить или выключить необходимое оборудование, наладить его, заменить неисправный блок, провести мелкий и, даже, средний ремонт. Все это максимально быстро. В случае необходимости оператор техпоста легко мог заменить обычного оператора. Впрочем, своей работы у него всегда было выше крыши.

Можно много вспоминать о моей службе. Я, например, до сих пор помню красивый журавлиный контур Ту 144, заходящего на посадку. Жаль, что эта машина больше не летает. Помню панику вызванную изменой летчика, перегнавшего секретный Миг 25 в Японию. Помню случай, когда я сам, вместе с дежурной сменой, едва не угодил под служебное расследование, а возможно и под следствие, по делу о нарушении правил несения боевого дежурства.

В зоне нашей ответственности упал самолет Ту 134. Нарушения и вины с нашей стороны конечно не было. Но высокое начальство, желая найти стрелочников, долго выясняло, почему мы выключили комплекс буквально за 5 минут до злополучной катастрофы. Кстати, в том случае если бы мы действительно нарушили эти правила, всем нам грозили бы не шуточные сроки до 10-ти лет тюрьмы.

Было немало и веселых, забавных случаев. Но история, которую я хочу рассказать, произошла спустя 10 лет после моего «дембеля».

Было обычное утро рабочего дня. Обычные заботы, обычная работа в обычном советском НИИ. Но тут ко мне в лабораторию влетел коллега и с издевкой бросил мне:
- Ну, что обделалось твое ПВО? Вот уже самолеты на Красную площадь садятся. Только что Би-Би-Си передало.

Я включил свой КВ-приемник. Сквозь треск помех пробилась музыка какого-то шлягера на хорошо знакомой волне. Я с трудом дождался начала новостного блока. Увы, информация подтвердилась. (28 мая 1987 года Матиас Руст, немецкий пилот-любитель, пролетев на легкомоторном самолете более 1000 км, приземлился в Москве на Васильевском спуске. После приземления Руста, Красную площадь в народе некоторое время язвительно называли «Шереметьево-3». – прим. Администратора)


rust

Самолет Руста на Красной площади.


Я не пью. Но тогда мне хотелось одного - нарезаться, напиться, выпасть в осадок – что угодно, лишь бы избавится от чувства стыда и унижения. С водкой было плохо. Был разгар горбачевской «антиалкогольной» компании. Но технический спирт у меня в сейфе был. Я отлил спирта в колбу и отпросился с работы. Неразведенный спирт ударил так, что дальнейшее я плохо помню.

Очнулся я центре города у фонтана. Я сидел у самой кромки воды, на бетонном постаменте, не знаю, как правильно назвать край бассейна. Не помню, работал ли фонтан. Я плакал и громко ругался. Ко мне подошел милиционер с офицерскими погонами, именно милиционер, а не «мент» или «мусор», и задал стандартный вопрос: «Гражданин, почему нарушаем? Пройдемте в отделение».

Я поднялся, пошел с ним и начал изливать все наболевшее. Я расписывал возможный маршрут Руста до Красной площади. Называл ракетные полки и аэродромы военных самолетов, которые обязаны были или принудить нарушителя к посадке или попросту сбить, к чертям собачим. На осторожный вопрос: «Может быть, он слишком низко летел и его никто не видел?» я выдал технические характеристики РЛС, которые видели его наверняка, добавив при этом, что такая техника была еще 10 лет назад, и уже тогда считалась устаревшей.

- Ты понимаешь, что это значит? – говорил я, - Это значит, что в ПВО не осталось ни одного настоящего генерала, способного выполнить свой долг. Нет ни одного командира полка способного действовать без оглядки на высокое начальство. Боже, какой позор. Это – конец Союза!

Я снова заплакал от обиды, злости и унижения. Он остановился, дал мне свой платок, затем подвел к автомату с газировкой, налил воды в стакан и протянул мне.

- Ты где живешь?
Я назвал адрес.
- Погоди. Я сейчас поймаю такси.
- Не надо.
- У тебя сейчас две дороги – или домой или в отделение.
- Ведите в отделение.
- Вот упрямый дурак! Ладно. Тут рядом конечная твоего троллейбуса. Сам хоть доедешь? Проводить не могу. Служба.

Он довел меня до троллейбусной остановки. Посадил в машину, стоявшую на отстое. Что-то сказал водителю. И ушел.

Жаль, что я не спросил его имени.

Вот и вся история. Последовавшие за тем события только лишний раз подчеркнули прописную истину: сильное государство должно иметь сильную армию. Прошло совсем немного и не стало Советского Союза, как не стало и Советской армии. А дальше наступили беспредел и хаос. Были пролиты реки слез и крови. И только относительно недавно страна вновь стала приподниматься с колен. И начался этот процесс, прежде всего, с восстановления и укрепления армии. Ведь недаром было сказано в свое время: «Кто не хочет кормить свою армию, тот будет кормить чужую».

С тех пор, как произошла описанная мной история, прошло уже 30 лет. Но я до сих пор не испытываю ни малейшего стыда за те давние пьяные слезы.


Автор: NikSpika 21-02-2017 22:08:28