slogan

Вход на сайт

Зарегистрироваться

Забыли пароль?


Опрос "СКЕПТИКА"

Выберите личность, которая станет героем нашего повествования

Киров

Куйбышев

Тер-Петросян (Камо)

Фрунзе

Троцкий

Главная

hornaw

Страницы истории

hornaw

«МАЛЮТА СКУРАТОВ» ЦАРЯ ИОСИФА ГРОЗНОГО (часть 10)


«МАЛЮТА СКУРАТОВ» ЦАРЯ ИОСИФА ГРОЗНОГО (часть 10)



beria_10.jpg

РЕПРЕССИИ В ЗАКАКАЗЬЕ В ГРУЗИИ И УЧАСТИЕ В НИХ БЕРИЯ

И, все-таки, главное обвинение предъявленное Берии – обвинение в репрессиях 20-30-х годов справедливо. Будучи видным функционером ЧК, ОГПУ, НКВД он не мог не заниматься этим. Вопрос в обоснованности этих репрессий, правомерности применения репрессивных мер и доле вины самого Берии.

Закавказье в целом, и Грузия в частности, как я уже отмечал, были крайне беспокойным регионом.

В августе 1924 года в Грузии вспыхнуло антисоветское восстание, в ходе которого только в боях погибло более 3000 человек. Репрессии властей, читай Берии, оценивают по-разному. Согласно точке зрения немецкой коммунистки Клары Цеткин было только 320 осужденных. Сколько из них расстреляно - не известно. Но, в некоторых источниках приводится совсем другая цифра: только казненных (среди которых были дворяне и интеллигенция) - 12 578. Более двадцати тысяч человек, согласно этим данным, было отправлено в ссылку в Сибирь.

Вина за восстание и методы его подавления были возложены на Грузинское ЧК. Уже в октябре было объявлено об амнистии его участникам. По словам сына Берии Серго, Лаврентий Павлович пытался предотвратить это выступление.

«Отец понимал, что эта авантюра изначально обречена на провал, на большие человеческие жертвы. Необходимы были энергичные меры, которые бы позволили предотвратить кровопролитие. И тогда он предложил пойти на такой шаг — допустить утечку полученной информации. Его предложение сводилось к тому, чтобы сами меньшевистские руководители узнали из достоверных источников: Грузинская ЧК располагает полной информацией о готовящемся восстании, а следовательно, надеяться на успех бессмысленно. Орджоникидзе, видимо получив согласие Москвы, не возражал: в той непростой обстановке это было единственно верным решением. Но меньшевики этой информации не поверили и расценили ее всего лишь как провокацию…

В Грузию был направлен один из лидеров меньшевистского движения, руководитель национальной гвардии Джугели. О его переброске отец узнал заблаговременно от своих разведчиков и, разумеется, принял меры: Валико Джугели был взят под наблюдение с момента перехода границы. Но всего лишь под наблюдение — арестовывать одного из влиятельных лидеров меньшевиков не спешили. Само пребывание Джугели в Грузии решено было использовать для дела. По своим каналам отец предупредил Джугели, что для Грузинской ЧК его переход границы не секрет и ему предоставлена возможность самому убедиться, что восстание обречено на провал.

К сожалению, и эта информация была расценена как провокация чекистов. Джугели решил, что ГрузЧК просто боится массовых выступлений в республике и неспособна их предотвратить, поэтому пытается любыми средствами убедить меньшевистское руководство в обратном.»

В марте 1929 года в Аджарии в Хулинском уезде вспыхнуло новое восстание. Аджарцы – обращенные в ислам грузины, а местные власти начали борьбу с религиозными пережитками. Они решили закрыть медресе и заставить всех местных мусульманок снять чадру. Берия, прекрасно понимал что силовыми методами нельзя превратить в атеистов малограмотных крестьян. Расчет восставших был на то, что руководители советской Аджарии, испугавшись массового выступления народа, пойдут на попятный и отменят свое решение. Восстание проходило под лозунгами: «За чадру», «Против закрытия медресе», «За религию». Кроме того, восставшие требовали «сменить уездных работников», «дать лес крестьянам» и «отменить госстрахование».

Берия приехал на место событий, чтобы принять надлежащие меры по скорейшей ликвидации восстания.

Вот что он пишет о причинах восстания:
«…В ряду этих причин основная заключается в нажиме, под которым проводилась кампания по снятию чадры. Выяснено, что в ряде случаев вместо создания благоприятной обстановки для добровольного снятия чадры уездные органы власти применяли метод угроз, арестов и насилий.
С кампанией по снятию чадры совпали по времени: закрытие медресе и мектебе [мусульманские духовные училища], перевыборы Советов и «активизация» женщин в связи с приближением дня 8 марта.
Такая «нагрузка» оказалась не под силу аджарскому крестьянину. …
Коммунисты и комсомольцы иногда держали себя вызывающе. По показаниям крестьян, многие из партийцев не здоровались с населением при встречах, запрещали называть себя «товарищами» («Какой я тебе товарищ»), смеялись над религией и т. д.
В результате в январе месяце мы имели в том же Хулинском уезде выступление женщин, которые в числе до 200 человек избили учителя. Репрессии, проведенные после этого случая (арест 22 человек), заставили крестьянство смириться и «добровольно» снимать чадру. Всеаджарский съезд женщин-аджарок, постановивший снять чадру, внешне прошел блестяще. Однако в период пребывания женщин на съезде в Батуме был допущен ряд бестактностей. Делегаток водили на оперетту и в балет. Зрелище обнаженных по ходу оперетты женщин на сцене в глазах мужей аджарцев превращалось в символ разврата, который царит в Батуме и от которого аджарскую женщину спасет чадра — честь. Снять чадру — значит обесчестить женщину. Некоторые аджарцы уводили своих жен из театра во время действия.»

Но противопоставить регулярным войскам восставшие ничего не могли. Вот как описывает подавление восстания сам Берия:
«При первом же появлении воинских частей участники выступления, за небольшим исключением, разошлись по домам почти без всякого сопротивления, и дело обошлось самыми незначительными жертвами. Повстанцы боя не принимали и при первых выстрелах разбегались в разные стороны. Часть из них (около 200 человек) во главе с вожаком Али Султан Болквадзе ушла в Турцию. Уже на другой день, 25. III, все движение было ликвидировано. Общее количество убитых у нас 8, у повстанцев около 30 человек, раненых — 10 у нас и около 30 у повстанцев».

Виноватыми в Аджарском восстании Берия считал местные власти и постарался смягчить политику властей в области.

В отличие от многих сотрудников ГПУ, Берия хорошо представлял издержки деятельности карательной системы. Он решил обратиться к руководству с предложением усовершенствования судебно-следственной практики.

20 октября 1930 года Берией был отправлен руководству доклад под названием «Об основных недочетах в работе судебно-следственных органов и прокуратуры», где пишет о том, что «в работе судебно-следственных органов Грузии отмечается отсутствие плановости, неудачный по своей квалификации подбор работников, неувязка в работе отдельных звеньев судебно-следственного аппарата, слабое, а временами полное отсутствие делового руководства и надзора со стороны прокуратуры и т. д.». Берия предлагал «усилить борьбу с хозяйственными преступлениями, используя при этом все способы для выявления нарушений революционной законности, а также участие органов прокуратуры в деле проведения ударных кампаний…. Усилить инструктаж верховного суда и надзор прокуратуры над деятельностью судебных органов. Повести решительную борьбу с текучестью личного состава сотрудников судебно-следственного аппарата. Воздержаться от частых перебросок работников внутри судебно-следственных органов. Принять срочные меры к безотлагательному разбору дел, залежавшихся у следователей.»

То есть им была выдвинута целая программа совершенствования судебной системы.

В Азербайджане летом и осенью 1930 года в связи с коллективизацией вспыхнуло восстание. Вот, что пишет побывавший в плену у мятежников член компартии бакинский рабочий-железнодорожник Рахманов в своем докладе руководству Закавказского ГПУ — Реденсу и Берии: «Район, куда я был командирован, буквально кишит бандитами. Есть банды до 200 человек. Вооружены они прекрасно, причем особенно интересным является то, что они хорошо снабжены патронами. Я встречался в июле с группой бандитов — верховых. Они вступили со мной в разговор. Они называют себя не бандитами, а просто людьми, спасающими свои жизни от произвола местных властей, доведших их до необходимости взяться за оружие. Крестьяне жалуются на свою тяжелую жизнь и безвыходное положение. С одной стороны, они обязаны снабжать хлебом правительство, а с другой стороны — снабжают требующих хлеба бандитов». Вот еще одна цитата с другой стороны беспартийного бакинского слесаря И. Афанасьева: «В Гяндже уже началось восстание. Туда посланы войска на усмирение. Восставшие в Гяндже взрывают мосты и грабят поезда. Когда-нибудь эта проклятая власть сломит себе голову. Есть ведь пословица: сколько вор ни ворует, а рано или поздно голову сломит. Ты посмотри на настроение массы. Нет ни одного процента довольных. Власть прямо издевается над народом. Ведь даже хлебом не может снабдить население. Сама напакостит власть, а потом находит каких-то вредителей. Со многими мне приходилось говорить, и они прямо говорят — пусть только начнется война, мы знаем, на кого поднять винтовку за то, что грабят наших отцов. Ведь сами партийцы против этого безобразия. Посмотри на настроения наших рабочих и сам хорошо поймешь. Казаки на Северном Кавказе только и ждут начало конца».

Восстанием в Гяндже руководил Гаджи Ахунд, бывший член муссаватистского парламента и мулла. Он собрал костяк востанния - свыше 1000 человек хорошо вооруженных и подчинил его влиянию ряд сел Шамхорского и Касум-Измайловского районов. Кулацко-зажиточная прослойка в этих районах явилась ближайшим источником материальной и физической помощи банддвижению.

В район концентрации банд были стянуты войсковые части. Активные выступления бандгрупп начались с 10 ноября.

Восстание Гаджи Ахунда казалось серьезной угрозой. Повстанцам даже удалось на полтора суток прервать движение по железной дороге Баку — Тифлис. Однако очень скоро выяснилось, что разжиться продовольствием в стране, где крестьяне едва сводят концы от урожая до урожая, нет никакой возможности. Люди Гаджи Ахунда вынуждены были реквизировать продукты у населения, тем самым восстанавливая его против себя. И это восстание было подавлено. Войска под командованием главы Азербайджанского ГПУ М.П. Фриновского загнали группу Гаджи Ахунда и 9 его ближайших сторонников в Дивардинские зимовники, где почти все они, включая главаря, были убиты в бою 9 декабря 1930 года. Поднятое Гаджи Ахундом восстание было подавлено с помощью суровых репрессий. В селах брали заложников, заставляя крестьян выдавать скрывающихся повстанцев. Захваченных в плен участников мятежа и заподозренных в пособничестве им расстреливали на месте. Только 8 декабря 1930 года казнили 23 «бандита» и 10 «пособников и укрывателей».

На грани восстания балансировала и Армения. Берия докладывал: «В селении Карабулаге Абиранского района середняк Арутюнян, во время разъяснения статьи т. Сталина «Ответ товарищам колхозникам», заявлял среди крестьян следующее: «Произносят речи ради своего кармана, говорят, что власть рабоче-крестьянская, не верьте. Они врут, имя крестьянина коммунисты используют для того, чтобы мы молчали бы. Нигде правды нет и не будет».

В том же 1930 началось громкое дело растратчиков в Азнефти, в рамках большого дела нефтяников-вредителей. Этот процесс является аналогом печально известного общесоюзного дела Промпартии. Были обнаружены недочеты и финансовые злоупотребления, как при проектировании, так и при строительстве нефтепровода Баку-Батум. Делу было придана политическая окраска, т.к. среди виновных оказались сторонники опального Троцкого. Кроме того, большинство обвиняемых были бывшими сотрудниками раннее национализированных нефтепромыслов иностранных компаний. Надо заметить, что не было дыма без огня. Согласно показаниям Антона Викторовича Булгакова, арестованного главного инженера строительства нефтепровода Баку — Батум, бывшие владельцы Бакинских нефтепромыслов, в частности иностранцы Нобель и Детеринг не однократно обменивались с ним и другими своими бывшими своими инженерами письмами, в которых, между прочим, делились планами прямой военной интервенции. Задачей же бывших сотрудников Нобеля и Детеринга, в том числе и самого Булгакова, был саботаж, в том числе и затягивание строительства нефтепровода. Мне трудно судить о том, что здесь было правдой, а что самооговором.

Процесс по делу вредителей при строительстве нефтепровода проходил с 25 ноября по 7 декабря 1930 года.

Трудно ожидать, что в такой обстановке и на такой должности Берия окажется не причастным к репрессиям.

Лаврентий Павлович, тем не менее, будучи во главе ГПУ Грузии, вел достаточно гибкую политику. Так, например, он постоянно воевал с партийным руководством Грузии по поводу «перегибов» в антирелигиозной кампании, причем не только по отношению к мусульманам. 3 мая 1929 года в специальной докладной записке «О грузинской церкви» Берия требует от однопартийцев: «Разослать циркулярное письмо местным парторганизациям, подтвердив еще раз методы и рамки антирелигиозной пропаганды с предложением прекратить всяческие безобразия, которые провоцируют политику нашей партии и вызывают озлобление довольно лояльного грузинского духовенства и верующих к Советской власти. Предложить по советской линии несколько ослабить налоговый нажим на духовенство и ни в коем случае не производить арестов представителей последнего без соответствующей санкции со стороны ГПУ. Предложить прокуратуре расследовать все случаи ограбления и поджогов церквей и виновных привлечь к ответственности. Считать абсолютно необходимым вопросы отобрания и закрытия церквей согласовывать с местными органами ГПУ в целях избежания возможных ошибок и систематического разложения грузинского духовенства».

Берию обвиняют в том, что он в рвении угодить Сталину не постеснялся репрессировать даже старшего брата своего учителя и покровителя Серго Оржоникидзе. Но судите сами, как было дело.

В 30-х годах резко ухудшилась работа Закавказских железных дорог. В своем письме Берия жалуется Кагановичу: «Работа Закавказских железных дорог все время ухудшается, особенно начиная с мая месяца. Если в 1931 году Закавказские железные дороги по своим показателям занимали первое место среди дорог всего Союза, то в настоящее время они сползли на 9 место с тенденцией к дальнейшему ухудшению. … Основной причиной создавшегося положения, несомненно, является неслаженность руководства дороги и ее дирекции. Отсюда отсутствие дисциплины, интриги, групповая борьба, дезорганизация аппарата и проч. Нет твердой руки в управлении, во всех вопросах проявляется какая-то мягкотелость, половинчатость, нерешительность.
...На днях по этому вопросу имел разговор с т. Папулия Орджоникидзе. Я ему прямо сказал, что нельзя со всеми драться, нельзя вечно быть на ножах с руководящим составом дирекции, с отделами, с секретарем ЗКК по транспорту, с ДТО ОГПУ и др. Нужно наладить, наконец, деловую работу. Тов. Папулия со мной как будто согласился и обещал наладить отношения. Что из этого выйдет, не знаю».

Папулия выводов из беседы с Берия не сделал. Он продолжал склочничать. Более того, в ОГПУ, а затем в его приемника – НКВД, стали поступать заявления, или доносы (называйте как хотите) о том, что пьяный Папулия публично материт и младшего брата Серго, и Сталина, и партию. Берия придерживал сотрудников НКВД, пытался разговаривать с Папулия Орджоникидзе, разговаривал с Серго о брате. Папулия не унимался. Это не могло продолжатся вечно.

Вот что об аресте Папулии Орджоникидзе рассказывает Н. Рубин, которого уж никак не обвинишь в какой-то особой симпатии к Берия.
«НКВД Грузии то и дело обращался к Берия с просьбой дать разрешение на арест Папулии (он… принадлежал к партийной номенклатуре). К просьбам прилагались стопки доносов, где цитировались антисоветские высказывания пьяного Папулии. Берия довольно долго отклонял эти просьбы.
В конце концов, дело дошло до Москвы. Во время одного из приездов Берия на правительственную дачу в сентябре 36-го года, Сталин спросил его:
— Ты еще долго с этим хулиганом нянчиться собираешься? Папулию я имею в виду, Папулию!
— Да он не опасен, товарищ Сталин, — осторожно ответил Берия. — Болтает вот только лишнее…
— Болтунов — на мороз! — твердо сказал Сталин. — Слышал такую русскую поговорку?
Но Берия и тогда не стал арестовывать Папулию… И только перед самым Новым годом, когда ему снова доставили из НКВД Грузии агентурные записи высказываний Папулии, где брата Серго он называл «дерьмом», а Сталина — «усатой свиньей», Берия махнул рукой, сказал чекистам:
— Делайте, что положено».

Не знаю как вам, но мне трудно оценить работу Берии в Грузии как работу палача.



Продолжение следует…



перейти к части 1

перейти к части 2

перейти к части 3

перейти к части 4

перейти к части 5

перейти к части 6

перейти к части 7

перейти к части 8

перейти к части 9


Автор: NikSpika 26-01-2017 21:09:41